Наталье Шумик (Ольсинской)

Реквием

28 июля 2002 года, солнечное, жаркое, душное воскресенье. Я спешу на день рождения Наташки Шумик - сегодня ей 25.

Мы знакомы с ней ровно 10 лет. И хотя она младше меня, именно в ее день рождения, в ее 16 лет я когда-то рискнула в первый раз попробовать вино. Именно с ней связаны самые фееричные воспоминания моих 15-18 лет: «ловля» троллейбуса 31 декабря 1994 года, ночные поедания плова, ее безудержный смех... Именно она во многом повлияла на то, какая я сейчас, на то, что мне в себе нравится.

И никакая она давно уже не Шумик. - Уже больше трех лет у нее другая фамилия. Уже два с половиной года Артемке.



Еще в начале июня она сказала: "Ты помнишь, что 28 июля у меня день рождения? Тебя трудно застать в Москве, но постарайся прийти, я приглашаю тебя заранее." И я пообещала.

И вот сегодня я еду до метро Теплый стан, выхожу из последнего вагона и, нацепив абсолютно черные очки, сажусь в маршрутку с номером 500 и замираю на переднем сидении. -

Жарко, душно. -

Внутри натягивается струна, не струна даже, а толстенная жила - все натягивается и натягивается...

По спине побежала первая струйка. Едем.

"Северное Хованское кладбище. Участок 255. Мы будем ждать тебя в 11.00" - это Алексей, муж. - Успеваю.

Солнце обливает голову и плечи расплавленным металлом. - Вижу себя будто со стороны: немного скованная, но быстрая походка и, видно, очень тяжелый рюкзак. - В нем шесть роз. Наталья любит розы.



Здравствуй, моя девочка.

У тебя сегодня день рождения и я не буду плакать. Очень постараюсь не плакать.

Сегодня мне проще говорить с тобой - меньше народу и ничто не мешает мне подойти поближе. И не нужно стоять за спиной твоего мужа, вцепившись в его предплечья, и удерживать, удерживать его или себя? - здесь, с нами. И заполнять пустое пространство рядом с ним, и не уметь его заполнить. И прятать глаза от твоей мамы. И не думать о твоем сыне. И не думать, что все это - о тебе.

Знаешь, мне все кажется, что утром 22, в понедельник, ты спокойно доехала до Москвы, поставила на стоянку около какого-то неизвестного мне вокзала машину, купила билет и села в поезд. И в последний момент, перед тем, как уехать, перед тем, как навсегда отключить телефон, ты попрощалась с нами, - с теми, кто не успел тебя проводить. И простила нас. Всех.



...мама твоя все проваливалась в бессознательное состояние, Алексей постепенно превращался в камень, твои друзья отказывались ехать и пытались проснуться из этого невозможного дня. И я - все звонила тебе на мною же подаренный номер, все падала горячечным затылком на пол, все кричала и звала, и не верила, и не понимала...



Артем уже все знает.

Ему никто ничего не говорил, но он знает. - Он подходит на детской площадке к наполовину врытым в землю шинам, говорит "Мама Наташа", смотрит на небо, улыбается и спокойно отходит.

И за все 6 дней еще ни разу не позвал тебя. - Наверное, ты успела рассказать ему то, что так хотели бы знать мы.



Ну вот, плачу. Извини. - Это я просто соскучилась, а ты даже адреса не оставила.



Алексей протягивает мне какие-то фотографии: дорога, поворот на Троицк, следы шин на шоссе, покалеченный столб в сторону "от Москвы" (Но она же ехала в Москву!) и совершенно незнакомая половина машины - заднее сидение и багажник. Водительского сидения почти нет. -

И я начинаю понимать, почему мне так страшно было видеть это лицо - абсолютно непохожее: другой нос, брови, даже косметикой такой она никогда не пользовалась!, почему так долго прятали под покрывалом знакомые расцарапанные кисти рук...

Натальи там просто не было.



Она мерещилась мне в толпе одетых в черное женщин: походка, поворот головы, движение руки, голос...



- Знаешь, - задумчивый голос Алексея. - Чуть раньше, чем это произошло, я прыгал с парашютом. - Я - с неба на землю, а она - с земли на небо...

- Ты проверил, там хорошо?

- Да, ей понравится.



Она светло и немножко грустно улыбается где-то далеко, куда ходит поезд только с одного вокзала, адреса которого я не знаю...

28.07.2002г.