Паззл

- Ты знал, ты знал! – она хохочет и грозит ему чайной ложкой. – Он снова договорил фразу за нее.
Они знакомы пару недель и вряд ли могут похвастать таким уж глубоким знанием друг друга. Но так получилось, что в первую встречу в ответ на его вопросы она три часа рассказывала ему свою жизнь – тезисно. По мужчинам. Не по всем, конечно, но это было бы слишком. А во вторую, когда они вряд ли проспали и пару часов, он рассказал о своих отношениях с женой и о том, что было до того. Тоже, видимо, тезисно.

Теперь им казалось, что бояться уже нечего: все самое страшное они вывалили друг на друга за первые встречи.
Их познакомила, несколько опосредованно, его сестра, - случайно, нет ли, теперь это уже не имело значения, - если бы они столкнулись в метро, реакция была бы той же силы. Все барьеры были снесены за считанные мгновения и уже через 15 минут они были на «ты», и замкнутое пространство автомобильного салона искрило от напряжения.
Ни одного прикосновения, но – ее голые плечи и колени, оранжевые шпильки, светлая прядка, вырвавшаяся из пучка и щекочущая ей шею, - она отмахивается и недовольно поводит плечом; но – яркие серо-голубые глаза на загорелом лице, чуть насмешливая улыбка, крупные ладони с длинным пальцами, указывающие направление, прямые вопросы и взгляд, щекочущий ей шею – там, где волнуется от ветра прядь. И – одновременный смех. Она, не глядя, тянется сделать радио громче и натыкается на его руку, уже делающую это.

Потом в течение нескольких часов они старательно ходили на некотором расстоянии друг от друга, будто удерживая ямочкой меж ключиц раскаленный прут. Но неминуемо сталкивались в дверях, у плиты, стола, раковины. – И становилось понятно, что скрывать происходящее уже невозможно. Непонятно было только одно, почему его сестра не выгнала их сразу, – видимо, потому, что кто-то же должен был ее проводить на вокзал.
Проводили. Помолчали. Так бы в молчании и приехали к ней, но надо было соблюдать хорошую мину и они выдумали себе объяснение: у него отключили горячую воду.
Он остался до утра. – Шампанское, фотоальбомы, стихи, «ты, правда, хочешь это знать?», «обещаю, что ты вспомнишь, как любить», - не верить, не верить, не…
- Ты знаешь, у меня всегда мерзнет спина.
- Потому что за ней никого нет. Хочешь, я буду сегодня спать с тобой? Просто рядом – греть твою спину.
- Да.
Утром была суббота, и ей нужно было уезжать на выходные.
- В тот момент, когда я тебя увидела, мне очень хотелось тебя поцеловать.
- У тебя еще есть шанс сделать это, пока я не ушел.
Два дня непрерывных СМС и звонков.
- Я хочу посмотреть, где ты танцуешь.
- Хорошо.
18.00 – «Я внизу». Пряча на ходу пропуск, она выбегает на проходную: «Машина там, на набережной, пойдем». – И белая роза на капоте.
- Давай я отвезу тебя домой? Мне не сложно.
Чай, фотоальбомы, разговоры, полночь.
- Можно, я останусь?
- Я хотел просить тебя о том же.
Она осталась до утра. А утром он сварил ей кофе и, почему-то, остудил его.

В конце первой недели ему пришлось вытаскивать ее авто из кювета в 3 часа ночи где-то под Москвой. – Ей крупно повезло: у машины была снесена вся морда, а она лишь промочила ноги. Он шутил, бросая на нее тревожные взгляды, но она была спокойна. Ее вообще трясло обычно много позже критических ситуаций. Вот и в этот раз заплакала она только в 9 утра, когда они уже подъезжали к сервису впереди эвакуатора.
- Муж? – Спросил один из нескольких сочувствующих на месте аварии, привязывая трос к фуре. Они переглянулись и одновременно выдохнули: «Да».
Все происходило стремительно и предсказуемо: к концу второй недели у него в ванной комнате появился шампунь для светлых волос, а у нее – мужская бритва. Оба перестали прятать в ящик дополнительные зубные щетки, все равно каждый день один из них ночевал у другого.
- У нас «типа роман», - врали они друг другу и окружающим. Окружающие понимающе кивали и говорили, что они отлично смотрятся вместе.

Сегодня было очередное утро, когда она проснулась в его квартире. Пока она умывалась, он сварил ей кофе, чтобы тот успел остыть, - она не могла пить горячее – всегда обжигалась. Она сидела на стуле в его рубашке, подогнув одну ногу под себя, и рассказывала о вчерашнем совещании на работе: «…и тут он мне предложил написать под это дело стандарт. На что я ему, конечно, ответила…»
- Любой каприз за деньги клиента, - опередил он ее.
- Ты знал, ты знал! – засмеялась она и погрозила ему чайной ложкой.
Такие утра примиряли их с необходимостью идти на работу, здорово затягивали и абсолютно логично перетекали в совместные вечера.

Она улыбалась ему и совершенно не замечала, как постепенно пропадает озабоченная складка меж бровей. А он вряд ли понимал, почему перестал горбиться. –
Он вошел в ее жизнь, как последний, недостающий кусочек паззла, без которого картинка совершенно узнаваема и понятна, но не полна. С его присутствием она поняла, что долгое время жила в состоянии «недо»: недоговорить, недолюбить, недодать, недополучить. Теперь у нее было ощущение, что она выздоровела: в окружающем мире добавилось звуков, запахов, цветов, чувств.

Они не верили, что это серьезно, еще в течение примерно месяца, пока не расстались. – Ему тоже нужен был только последний кусочек, а не весь паззл.

24-25.10.06г.