Весенняя нежность

На улицах стыли парочки, телевидение оплакивало папу, Оля шила нежное платье для нежного дня.

Что такое нежность – худенькая ключица из выреза, малиновое суфле или воскресенье в апреле?

Нежность – это Волшебство.

Когда я чувствую, из какого картона сделан человек напротив, мне не хочется исчезнуть. Когда на зубах моих вязнет его предсказуемое Я, я не желаю ему лиха. Когда писчебумажный мир шлет мне свои резюме, я не отправляю их в помойное ведро.

Я просто хочу нежности. Как облапанная на вечеринке восьмиклассница, я требую компенсации за пережитое, и бегу за воздухом, и нахожу его.



Зингер, черный кузнечик с золотом, бил по красному и пел про степь.

- Как тебе эта бретелька? Здорово? А ты представь если через левое, и чуть-чуть скосить…

- Не представляю. А что ты сверху оденешь? Утром будет холодно… Аккуратнее, палец прошьешь

- А я нырк, и в такси, а там уж как-нибудь…

Смотри вот, какие духи купила. Душные, пиздец. Но мне нравятся. Там дрянь какая-то. Чипиздрик-флориум, короче. И типа он только в этих духах.



Флакон с дамочкой. Дамочка в воде. Вода в блестках. И невероятный чипиздрик-флориум, плещется на дне, пахнет миндалем, и болтает беспрерывно.



- Да, а мужики нынче дерьмовые пошли.

- Куда пошли?

- Не смешно.



Но мужики морщатся.

Первый лежит в Кулинарии между 92 и 97 страницами. Среди супов, ризотто и шарлоток, его хлебало ухитряется оставаться одухотворенным. При этом, уютен, как домашние тапки, и отчего-то смешон. Каждый раз, приходя в ее квартиру, я должна навестить его.

Иначе никак.

- По-моему он опять похудел.

- По-моему тебе пора в психушку.

- А знаешь, как звали того мальчика?



Его звали не Отъебизззь. Хотя при первом взгляде на икеевскую рамку, в голову приходит именно это имя.

Анатолий Николаевич З-в. Хорош для дамских столиков, полночных воспоминаний и кухонных кранов. Все закономерно – после зануды должен быть негодяй. Впрочем, не взирая на половую беспорядочность, краны он чинил как Бог – это факт.



Третий? А третий у себя в Марьино. Да, пьян.

Я застала его на предпоследней стадии. Это когда еще блюешь, но после все равно прикладываешься. Переехал в Марьино, после того как перестал блевать.

Увозили потешно: к тому моменту, когда Она пришла к мысли об «аривидерчи с выбросом имущества», выяснилось что такового не имеется. – Любовь пустилась в кругосветку в пластиковых вьетнамках, газетной шляпке треугольничком и присказкой «Хуев Наполеон» вместо поцелуя.



Четвертому шьют платье. Красное платье из нежности.

Зингер урчит, чипиздрик благоухает. Выточки, полочки и булавки укладываются в немыслимый наряд. За правой стеной - ссорятся дети, за левой – внуки выдирают друг у друга игрушку, наверху – топит яд соседка, внизу – мерзлая земля.



- Ты знаешь, мне похую. Пусть что хотят, то и думают. Послезавтра я попробую жить заново и точка.

Разве нельзя?

- А если послезавтра он не придет? Ну вдруг? Что ты будешь делать?

- Радоваться от того, что я хотя бы попробовала…

И потом – у меня же останется это платье…



Я дотрагиваюсь до ее плеча, в том месте, где красная бретелька пересекается с черной лямкой лифчика.

И чувствую пульс.

И радуюсь от того что хоть кто-то жив.

Екатерина Величкина